Места такого нету на земле, а тебе, деточка, надо уколы в затылок делать

[iexe]

Мрак твоих глаз....

Открыв глаза, Соня видит перед собой старика, вышедшего на балкон в поисках банки с засоленными огурцами, которые сам же старик и съел уже около двух лет назад. Вместо огурцов он нашёл Соню и несколько удивился, потому что забыл, как она попала к нему на балкон.
- Меня зовут Соня, Соня Павловна, - заявляет Соня, выбираясь из кресла. - Я к вам в гости пришла.
- Магазин с кефиром закрыли, - тяжело отвечает старик, поворачиваясь к балконной двери и начиная влезать обратно а комнату. - Теперь будем сами кефир варить.
- Вот и хорошо, - ободряет его Соня.
- А из хлеба что сделали? Суп из него сделали. Советская власть! - старик затворяет за Соней балкон. - Суп и покупаем. Теперь будем сами его из кефира варить.
- Вот и хорошо, - снова говорит Соня, разминая ноги на засыпанном волосами, пылью и тараканами полу. - А кошка у вас есть?
Не расслышав вопроса, старик смотрит Соне в рот слезящимися глазами, как смотрел Дед Мороз в рот Снегурочке в сонином сне, теперь Соня понимает, зачем. Ей незачем повторять вопрос, потому что в комнату входит тощая серая кошка и обнюхивает сонины ноги, ища себе пищи.
Через некоторое время старик и Соня пьют чай на маленькой прокуреной и грязной кухне с выжженной клеёнкой на столе и облупившейся раковиной, где лежит вонючая тряпка. Кошка ходит вокруг сониных ног, выпрашивая еды, и Соня понимает, что ест она только тараканов.
- А что у вас тараканы едят? - спрашивает Соня.
- А что они едят, хлеб едят, кефир едят, вермишель едят, - отвечает старик. - Бублик едят, - добавляет он, повернувшись к пустой хлебнице, где лежит половинка бублика. - Возьми, деточка, бублик, у тебя ж зубки молодые.
Соня берёт окостеневший бублик, на боку котрого видны зарубки, как отпечатки древних папоротников на спрессованных землёй камнях и кладёт его возле чашки с бледным безсахарным чаем. Бублик, конечно, старше кошки.
- А вы, дедушка, Ленина помните? - спрашивает она, глядя в мутное окно.
- Я Ленина живым не видел никогда. Он раньше меня умер.
- Почему умер?
- Не знаю, деточка. Заболел и умер. Я заболею и умру. И ты тоже заболеешь и умрёшь, хоть и маленькая.
- Не верю я, что Ленин умер, - говорит Соня, глядя в окно и царапая ногтем клеёнку. - Это вам, дедушка, в газете написали.
- Подох, милая. Подох, лошадь. Какой бы ни был человек, а как осёл подохнет. Хоть Ленин, хоть моя старуха.
- Старуха ваша, конечно, подохнет, - уверенно рассуждает Соня. - А Ленин будет вечно живой.
- Ты, девочка, никак пионеркой осталась, - удивляется старик.
- Да, не успели меня в комсомол принять.
- А где ж твой красный галстук?
- Не найти мне теперь моего галстука, - злобно ковыряет клеёнку Соня. - Мне бы Ленина найти.
- Ишь ты. Ленина ей. А пойди в Мавзолей, там твой Ленин и лежит. Тело бревном, в голове лампа.
- Вы дедушка старый, а говорите глупости. Вас Бог за такие глупости съесть может.
- Бог меня не съест, я в него не верю. Был бы Бог, не позволил бы он из кефира суп варить. Вот старуха моя, она в Бога верит, её он и съест, - при последних словах старик пытается рассмеяться, но только хрипло сипит.
- Неправильно вы, дедушка, рассуждаете, - терпеливо объясняет Соня. - Всё будет совершенно по-другому. Не Бог вашу старуху съест, а старуха ваша вас съест, когда умрёт. А насчёт Ленина вы не правы, вовсе он не умер, а живёт до сих пор, только вы его не видели.
- А кто ж в гробу лежит, как не он? Я ж ходил к нему, горбушку в кармане носил, а от него ядом пахнет, как от черепахи в музее, - старик озлобляется и раздувает смрадную советскую папиросу Ватра.
- Ленин из гроба встал и ушёл, а в гроб искусственную куклу положили, чтобы все думали, что он умер, - говорит Соня. - Я знаю, в каком месте настоящий Ленин живёт, только это место найти не могу. Там чёрные озёра должны быть. Они глубокие, как колодцы, потому что дыры в земле. И ещё там лес каменный, как зеркало, и снег идёт. Не знаете вы, дедушка, такого места?
- Места такого нету на земле, а тебе, деточка, надо уколы в затылок делать. Моя старуха тоже раньше в клинику ходила, а теперь ходить не может.
- А старуха ваша, как вы её называете, тоже не знает, где Ленин живёт, или только притворяется?
- Да что ты заладила, кто это тебе про Ленина сказал?
- А вы, дедушка, быстро Ленина забыли.
- Мне помнить трудно, я старый.
- А он вас помнит, хоть ему-то уже больше ста лет. Видит он, как вы хлеб тут с кефиром едите. А вы его не видите. Даже портрета его у вас нету. Вы, дедушка, по всему видно, старый коммунист, а всё равно сволочь. Потому что в коммунизм вы не верите и не верили поди никогда.
- Сама ты сволочь, - хрипло говорит старик, медленно куря папиросу узловатыми венозными пальцами. - Я б тебя убил.
- Это вы для того сделать хотите, чтобы я вам о молодости и светлом коммунизме не напоминала. Я у вас кошку заберу, всё равно вам её кормить нечем, а если хотите, даже купить могу, - Соня вытаскивает из нагрудного кармана испачканной цементом кофточки помятые деньги и кладёт их на стол.
- Ты кошку на мыло видно сдашь, - тяжело говорит старик, и в глазах его видна бессильная печаль.